— Ну, знать это он был не обязан. Впрочем, из-за любви или денег можно научиться и не такому. Попадись мне шанс, я бы тоже сумел.

— А Хендерсон, — продолжал перечисление Брансон, не обращая внимания на комментарии Берга. — С ним произошла та же история, что и с Хаперни. Он тоже подал в отставку. Я слышал, что потом его видели где-то на Западном побережье, он заимел там промтоварный магазин.

— А я слышал, что как только его там обнаружили, он тут же исчез опять, — заметил Берг.

— Да, ты напомнил мне о слухах. Так вот, был еще один интересный слух — о Мюллере. Его нашли застреленным. Заключение следствия было таково: смерть от несчастного случая. Но люди говорили, что это было самоубийство. А ведь у Мюллера не было абсолютно никаких причин лишать себя жизни. Да и на человека, способного небрежно обращаться с оружием, он тоже не был похож.

— Ты хочешь оказать, что его убили? — заинтересовался Берг, подняв одну бровь.

— Я хочу лишь сказать, что его смерть была весьма странной. К этому прибавь случаи с Арваньяном, который произошел пару месяцев назад. Его автомобиль упал в воду с набережной — сразу на глубину в сорок футов. Говорили, что Арваньян находился в обморочном состоянии. Ему было тридцать два года, атлетическое сложение и прекрасное здоровье. Словом, версия об обмороке не кажется мне слишком убедительной.

— А что, у тебя есть медицинская степень? — поинтересовался Берг.

— Нет, никакой, — согласился Брансон.

— Ну, а парень, который выдвинул версию с обмороком, был опытным врачом. Я думаю, он знал, что говорит.

— А я и не говорю, что он не знал. Я только предположил, что это был не диагноз, а лишь догадка, основанная на предположениях, а не на строгих результатах медицинского исследования. Но догадка есть догадка, вне зависимости от того, кто ее сделал.

— А у тебя есть лучшее предположение?