— Да. Если бы Арваньян был любителем заложить за воротник, можно было бы предположить, что он вел машину в пьяном виде. Тогда все сходится. Но, насколько я знаю, он не был любителем выпить. Не был он и диабетиком. — Брансон сделал задумчивую паузу. — Может быть, он просто заснул за рулем?

— Это вполне возможно, — согласился Берг. — Со мной самим такое однажды произошло. Правда, это случилось много лет назад. И причиной тому была даже не усталость. Меня просто убаюкал шум двигателя, вид безлюдной ночной дороги и монотонное шуршание шин. Помню, я несколько раз зевнул — а затем очнулся на противоположной полосе от фар в лицо. По счастью, водитель встречной машины успел затормозить и отвернуть в сторону. Да, после этого случая я несколько недель ходил, как пришибленный.

— Арваньян не ехал долгой и утомительной дорогой. Он проехал всего двадцать четыре мили.

— Ну и что? Это ведь происходило после рабочего дня. Он вполне мог умаяться на работе. Может быть, он не выспался накануне. Ты ведь знаешь, что несколько испорченных ночей могут набить человеку голову ватой настолько, что он будет готов улечься спать где угодно, даже за рулем.

— Ты прав, Арни. Как отец двоих детей я знаю, что это такое. Недостаток сна вполне может свалить человека с ног. Но это не может не отразиться на его работе, — Брансон постучал по столу, чтобы подчеркнуть свои слова. — А по работе Арваньяна никак не было заметно, что у него серьезный недосып.

— Но…

— Более того, он, по всем признакам, ехал домой. Но почему-то не самой прямой дорогой. Набережная находилась в стороне от кратчайшего маршрута, и ему пришлось сделать крюк примерно в три мили. Зачем?

— Понятия не имею.

— И я тоже. Извини, но все это слишком смахивает на самоубийство. Вполне возможно, что так оно и было. Ясно одно — никто не знает, что же все-таки произошло. У меня такое чувство, что здесь кроется какая-то тайна, до которой начальство не доперло. Или доперло, ног скрывает ее от нас.