Дети сразу почувствовали, что с отцом что-то не в порядке. Они внезапно замолчали и, помрачнев, отошли в сторону. Брансон попытался их развеселить, но теперь это ему уже не удалось. Помимо всего прочего, во взглядах детей ему начало чудиться знание о том, что на нем уже лежит какое-то проклятие.

Из кухни послышался голос Дороти:

— Это ты, дорогой? Ну, как прошел день?

— Неспокойно, — признался Брансон. Он прошел на кухню, поцеловал жену и вдруг почувствовал, что ему хочется обнять ее как можно сильнее и стискивать так долго, как будто они уже вот-вот должны расстаться — может быть, навсегда…

Дороти высвободилась из объятий мужа, немного отодвинулась и внимательно посмотрела ему в лицо. Ее изогнутые брови нахмурились:

— Случилось что-нибудь серьезное, Рич?

— А что серьезное могло случиться?

— Ты чем-то очень озабочен.

— Да нет, меня ничего особенно не тревожит, — соврал он. — Просто пара новых сложностей в работе. С этими проблемами просто сойдешь с ума — но, в конце концов, именно за это нам и платят такие деньги…

— В таком случае, — сказала она с сомнением, — постарайся не поддаваться этому хотя бы дома. Дом — это место, куда люди должны уходить от всех проблем.

— Знаю, — согласился Брансон. — Но не всем удается от них так просто избавиться. Конечно, некоторые способны выбросить из головы все рабочие проблемы сразу по выходу из лаборатории, но у меня так не получается. Даже дома мне требуется еще хотя бы полчаса, чтобы от них окончательно избавиться.

— Но тебе за такую переработку не платят.