Вопросы один за другим нанизывались на длинную нить. Брансон завернул за угол — шаги последовали за ним, пересек улицу — шаги не отставали. Он вышел на свою улицу, но преследователь все так же неотступно маячил позади.

Теперь перед ним стоял новый вопрос: знает ли преследователь его адрес или же он устроил слежку именно с целью выяснить, где живет предполагаемый убийца? В первом случае Брансом может спокойно идти домой, но во втором варианте это означало бы снабдить врагов информацией, которой они пока не имеют.

Наконец он пришел к окончательному решению и твердо прошел мимо собственного дома, в душе вознося молитву Всевышнему, чтобы дети не увидели его и не выбежали навстречу, раскрывая незнакомцу то, что от него должно быть скрыто. Ни на одно мгновение в голове Брансона не возник вопрос — почему его преследователь делает свою работу так небрежно? Если бы он задуматься об этом, то сразу же понял бы, что вся слежка имела лишь одну цель — заставить его запаниковать и тем самым выдать себя.

По счастью, на дальнейшем пути ему не попалось ни одного знакомого, встреча с которым поставила бы под угрозу столь глубокий обходной маневр. Только один раз он заметил вдали фигуру молодого Джимми Линдстрома, но очень удачно избежал встречи с ним, свернув на боковую улицу. А тяжелые шаги продолжали греметь позади.

На другом конце своей улицы Брансон заметил полицейского, прислонившегося к столбу. Вид этого человека заставил его на мгновение остановиться — а затем он понял, что судьба послала ему исключительно удачный выход из сложившейся ситуации.

Ускорив шаги, он подошел к полицейскому и сказал:

— Этот здоровенный детина преследует меня вот уже полчаса. Мне это очень не нравится. Я боюсь, что он хочет ограбить меня.

— Что это за парень? — спросил полицейский, взглянув вдоль улицы.

Брансон обернулся, но преследователя уже нигде не было видно.