Раздевшись до пояса, он осмотрел свой локоть. Синяк и подсохшая царапина еще были заметны, но место ушиба больше не саднило. Шишка на голове тоже уменьшилась. В конце концов, это падение оказалось не слишком серьезным.

Скоро он присоединился ко всей семье за обеденным столом. Но сегодня прием пищи проходил в непривычной тишине. Даже щенок вел себя необычно тихо. Над домом будто бы нависла какая-то темная туча, присутствие которой ощущали все, хотя никто еще ее не видел. Через некоторое время напряжение стало просто невыносимым. Тишина нарушалась лишь короткими вопросами и такими же короткими ответами, но разговор был вымученным и фальшивым, и все прекрасно понимали это.

В эту ночь в постели Дороти не могла успокоиться около часа. Она ворочалась с боку на бок и наконец прошептала:

— Рич, ты спишь?

— Нет, — ответил он, понимая, что он не смог бы ее обмануть, притворившись спящим.

— Может быть, тебе стоит взять неделю отпуска?

— Мне еще далеко до отпуска.

— Разве ты не можешь попросить одну неделю авансом?

— Зачем?

— Тебе надо отдохнуть, это пойдет на пользу и тебе самому, и твоей работе.

— Слушай… — начал он, но тут же постарался прогнать раздражение прочь, так как ему в голову действительно пришла идея. — Я посмотрю, как буду чувствовать себя утром. А сейчас давай спать, ладно? Уже очень поздно.

Она дотронулась до его щеки и нежно погладила.

За завтраком она снова вернулась к этой идее.

— Возьми себе внеочередной отпуск, Рич, — сказала Дороти. — Другие же делают это, если чувствуют себя хоть немного уставшими. Почему же ты не можешь? Ты ведь не железный.

— Но я и не устал слишком сильно.