Тут он меня поймал. Я хотел.

— Да.

— Тогда договорились. Ваша комната 2772. Летим на Скайфэк через два дня. Будьте тут в 8 утра.

— Я хочу поговорить с тобой о том, что тебе понадобится, Чарли, — сказала Шера. — Позвони мне завтра.

Я обернулся, чтобы оказаться с ней лицом к лицу, и она отпрянула от моего взгляда.

Кэррингтон не обратил внимания.

— Да, составьте список ваших требований сегодня же, чтобы все необходимое было отправлено вместе с нами. Не скупитесь. Если вы не позаботитесь об этом сейчас, придется обходиться тем, что есть. Спокойной ночи, Армстед. Я повернулся к нему.

— Спокойной ночи, мистер Кэррингтон. — (Чтоб ты сдох).

Он повернулся к наргиле, и Шера поспешила заново наполнить чашечку и сменить воду. Я торопливо развернулся и потащился к двери. Нога болела так, что я чуть не упал, но я стиснул зубы и дошел. У двери я сказал себе:

сейчас ты откроешь дверь и выйдешь. А потом повернулся на каблуках:

— Кэррингтон!

Он моргнул, удивленный тем, что я еще существую.

— Да?

— Вы отдаете себе отчет, что она ни в малейшей степени вас нс любит?

Это имеет для вас хоть какое-нибудь значение? — Мой голос звенел, а кулаки сжались.

— О… — сказал он. И повторил: — О… так вот оно что. Я не подумал, что успех сам по себе может вызвать так много презрения. — Он отложил мунд— штук и сцепил пальцы. — Вот что я вам скажу, Армстед. Никто никогда не любил меня, насколько я знаю. Этот костюм меня не любит. — Впервые в его голосе прозвучали человеческие нотки. — Но он принадлежит мне. Теперь убирайтесь.

Я открыл было рот, чтобы сказать ему, куда засунуть его успех, но увидел лицо Шеры, и боль, которая на нем читалась, вдруг заставила меня ощутить глубокий стыд. Я тотчас вышел, а когда дверь за мной закрылась, меня стошнило на коврик, который стоил ненамного меньше, чем камера «Хэмилтон Мастерхром». Мне было жаль в тот момент, что я надел галстук