— Бог мой, Норри, она огромна,

— Мамин второй муж был футболистом, — сказала Норри печально. — Но она ужасно хорошо танцует.

— Если она хорошо танцует, это действительно ужасно. Бедная девочка.

Так чего ты хочешь от меня?

— Почему ты думаешь, что я чего-то от тебя хочу?

— Ты все еще здесь стоишь. — Ох. Ну да, правда. М-м-м… пойдешь с нами на ленч, Чарли?

— Зачем?

Я прекрасно знал, зачем, но ожидал услышать вежливую ложь. Только не от Норри Драммон.

— Потому что у вас двоих есть, я полагаю, нечто общее.

Мое лицо не дрогнуло, и это был лучший комплимент ее откровенности.

— Думаю, ты права.

— Значит, пойдешь?

— Сразу же после занятий. Она сверкнула глазами и ушла. В удивительно короткий срок она преобразовала студию, заполненную слоняющимися и болтающими молодыми людьми в нечто, напоминающее танцевальный ан— самбль, если смотреть прищурившись. Те двадцать минут, которые понадобились мне, чтобы установить и проверить оборудование, они разогревались. Я расположил одну камеру перед ними, одну позади, а еще одну держал в руках для крупных планов. Я так и не пустил ее в ход.

Вот игра, которую многие из нас иногда любят разыгрывать в воображении. Если кто-то обращает на себя ваше внимание, вы начинаете строить догадки о нем. Вы пытаетесь по внешности предсказать его характер и привычки. Он? Угрюмый и неорганизованный — не закручивает зубную пасту и пьет крепкие коктейли. Она? Тип студентки художественного училища; вероятно, пользуется диафрагмой и пишет письма стилизованной каллиграфией собственного изобретения.