Мне нужны еще несколько недель, чтобы сделать это второй натурой, а это должно быть так, чтобы я смогла исполнить целый законченный танец. Потому-то я и откопала в запаснике обычный танец, присоединила к нему пятиминутную концовку с использованием знакомых мне движений в невесомости и обнаружила, что они образуют тематически связное целое. Я поделилась с Чарли своей идеей, и он сделал так, что она сработала визуально и драматически — придумал фокус со свечами, и это дало мне возможность сказать все, что я хотела, лучше, чем любой другой эффект.

— Значит, вы еще не завершили то, за чем приехали сюда? — спросил ее Пэнзелла.

— О, нет, никоим образом. Следующий номер докажет миру, что танец — это нечто большее, чем контролируемое падение. А третий… третий будет тем, для чего все это затевалось. — Ее лицо вспыхнуло, стало одухотворенным. — Третий будет танцем, о котором я мечтала всю мою жизнь. Я пока не могу представить его целиком, но знаю, что буду способна его станцевать, я создам его, и это будет моим величайшим достижением.

Пэнзелла прочистил горло.

— Сколько времени на это потребуется?

— Немного, — сказала она. — Я буду готова к записи следующего танца через две недели и могу начать последний сразу же после него. Если повезет, он будет записан до того, как истечет данный мне месяц.

— Мисс Драммон, — серьезно сказал Пэнзелла, — боюсь, что этого месяца у вас не будет.

Шера побелела, как снег, а я привстал со стула. Кэррингтон выглядел заинтригованным.

— Сколько времени у меня есть? — спросила Шера.

— Последняя проверка вашего состояния не внушает оптимизма. Я предполагал, что постоянная нагрузка от репетиций и тренировок замедлит адаптацию вашего организма. Но большая часть вашей работы проходила в полной невесомости, и я ошибся, недооценив, насколько ваш организм привык к постоянным нагрузкам — в земной среде. У вас уже есть симптомы синдрома Дэвиса…