— Сколько у меня времени?!!

— Две недели. Возможно, три, если вы будете трижды в день по часу упорно тренироваться при удвоенном тяготении. Мы можем это устроить…

— Да это смешно, — взорвался я. — Разве вы не знаете о позвоночнике танцора? Она убьет себя при 2 g.

— Мне непременно нужно четыре недели, — сказала Шера.

— Мисс Драммон, мне очень жаль…

— Мне непременно нужно четыре недели.

У Пэнзеллы на лице возникло такое же выражение беспомощной печали, как у меня и Мак-Джилликади. Мне вдруг стало до боли тошно от мира, в котором людям приходится все время так смотреть на Шеру.

— Проклятие! — зарычал я. — Ей действительно нужно четыре недели.

Пэнзелла покачал своей косматой головой.

— Если она останется на четыре рабочие недели в нулевой гравитации, она может умереть. Шера сорвалась со стула.

— Тогда я умру, — вскричала она. — Я иду на этот риск. Я должна.

Кэррингтон кашлянул.

— Боюсь, что не смогу тебе разрешить это, дорогая.

Она яростно повернулась к нему.

— Этот твой танец — прекрасная реклама Скайфэку, — сказал он спокойно. — Но если он убьет тебя, это произведет обратный эффект, не так ли?

Ее губы задрожали, и она отчаянно попыталась взять себя в руки. У меня голова пошла кругом. Умрет? Шера?

— К тому же, — добавил он, — я слишком увлечен тобой.

— Тогда я останусь здесь, в космосе, — взорвалась она.

— Где? Единственным местом, поддерживающим невесомость, являются фабрики. А у тебя нет квалификации, чтобы там работать.

— Тогда, ради Бога, дай мне один из маленьких новых спутников, Брюс. Я лучше окуплю твои вложения, чем спутник, отданный под фабрику, и я…-Ее голос изменился. — Я буду всегда доступна тебе.

Он лениво улыбнулся.

— Да, но я могу не захотеть видеть тебя всегда рядом, дорогая. Моя мать настойчиво предупреждала меня не совершать необратимых поступков от— носительно женщин. Особенно что касается неофициальных связей. К тому же я обнаружил, что секс в невесомости, пожалуй, слишком утомителен, если заниматься им постоянно.