«Прости, но немного прилипло. Держись, будет больно».
Марк не отвечал, лежал отвернувшись, с явным интересом изучая скалу над выступом. Я беспокойно посмотрела на него, закусила губы и начала вытаскивать тряпье из раны.
В конечном счете, я все удалила.
Первый взгляд на открытую рану поразил меня неописуемо. Впервые в жизни я видела длинный неровный след там, где прошла пуля сквозь тело. Конечно, Марку повезло, очень и очень повезло. Не только убийца, который целился в сердце, промахнулся и ничего важного не задел, но и пуля прошла четко, проделав аккуратный проход наискосок снизу вверх сквозь мышцы верхней части руки. Для меня, на первый взгляд, рана выглядела просто ужасно. Края не сходились, и зазубренный шрам выглядел неописуемо болезненным.
Я заморгала, взяла себя в руки и снова посмотрела. К моему удивлению, на этот раз я уже могла видеть рану без замирания сердца. Отложила грязные бинты, так чтобы их не было видно, и сосредоточилась.
Рана чистая. Это главное, не так ли? Засохшие пятна и корки крови придется смыть, чтобы видеть…
Приступила. Раз Марк дернулся бессознательно, и я отшатнулась, но он ничего не сказал. Казалось, его глаза следят за полетом пустельги вверх к гнезду. Я упрямо продолжала работу.
Наконец рана промыта и чиста. Ткани, окружающие ее, нормального цвета, и нигде не видно следов воспаления. Я нежно нажимала пальцами то тут, то там, наблюдая за лицом Марка. Никакой реакции, кроме почти яростного внимания к гнезду пустельги у нас над головами. Я поколебалась, затем, туманно вспомнив приключенческий роман, который я читала, нагнулась и понюхала рану. Она пахла кожей Марка и потом его недавнего подъема. Я выпрямилась и увидела, что он улыбается.
«Что, гангрены нет?»
«Ну, – сказала я осторожно, – продолжай надеяться, понадобится несколько дней, чтобы она началась… О, Марк, я не знаю ничегошеньки об этом, но честно, она кажется мне очень чистой и, полагаю, заживает».