Он повернул голову посмотреть на нее. «Да, выглядит хорошо. Сейчас дай ей подсохнуть, и сойдет».
«Хорошо? Она выглядит ужасно! Сильно болит?»
«Это вообще не тема для разговора, разве не знаешь? Ты должна жизнерадостно мне заявить: „Ну, дружище, она выглядит великолепно. Ну, а теперь встанем и выпьем все до дна“. Нет, действительно, она в самом деле выглядит прекрасно и чисто, Бог знает как. Может, травы сделали чудо. Случаются в жизни и более странные вещи. Хотя, если бы способен был тогда понять, что это старая рубашка Лэмбиса, которую носили по крайней мере с тех пор, как мы оставили Пирей…»
«Крутые вы типы. Это только показывает, что можно сделать, когда все оставляется Природе. Кому нужны скучные современные штучки вроде антисептиков? Лежи спокойно. Я собираюсь снова ее забинтовать».
«Чем? Что это?»
«Старая нижняя юбка, которую я не снимала с Афин».
«Но послушай…»
«Да лежи спокойно. Не беспокойся, я ее утром выстирала. Она сушилась, как белый флаг, на ветке внутри расселины».
«Я не имел это в виду, не будь глупой. Боже мой, но ты не должна больше терять одежду. Отдала кофту, а теперь нижнюю юбку…»
«Не беспокойся. Больше ничего не отдам. У меня больше нет ничего лишнего. Ну, так лучше, и теперь будет сухой. Как она?»
«Великолепно. Нет, честно, очень хорошо. Больше не пульсирует, только болит, как клеймо, если я дергаюсь».
«Ну и не нужно больше двигаться. Оставайся на месте и смотри на скалу. Я собираюсь закопать эти тряпки, а затем принесу свежей воды, чтобы мы могли здесь оставаться, если придется». Когда я вернулась с водой и свежей растопкой и приготовила все для костра, было почти восемь. Я легла возле Марка и положила подбородок на руки. «Теперь я понаблюдаю. Ложись».
Без единого слова он повиновался, закрыв глаза с тем же видом свирепого и сосредоточенного терпения.
Я смотрела на длинные, голые отроги горы. Ничего. Восемь часов яркого, прекрасного утра.