Когда я об этом сказала, он резко отключился от своих мыслей. «Ну да, сейчас я хорошо себя чувствую благодаря тебе и Лэмбису. А сейчас время подумать о том, что будет дальше. – Лэмбис ничего не сказал. Я ждала. Марк выпустил облачко дыма и наблюдал, как оно тает в светлом воздухе. – Лэмбис говорит, что этот человек несомненно шел в Агиос Георгиос и, так как это самое близкое место, разумно предположить, что кем бы ни были эти бандиты, они оттуда. Это делает все и легче, и сложнее. Я имею в виду, мы знаем, откуда начинать искать, но теперь не можем спуститься туда за офици­альной поддержкой. – Он быстро взглянул на меня, словно ждал возражений, но я ничего не сказала. Он продолжал: – Очевидно, все-таки первое, что нам надо делать, это как-нибудь спуститься туда и узнать о моем брате. Я не настолько дурак, чтобы думать… – Эти слова он произнес с трогательной усталой беспомощно­стью… – что могу уже многое сделать сам, но даже если не смогу, пойдет Лэмбис».

Лэмбис не ответил. Казалось, он едва слушал. Вдруг я поняла, что все, что должно быть сказано этими двумя, уже сказано. Военный совет состоялся, пока я ходила за едой, и решения приняты. И я знала, какие.

«А также, – мягко говорил Марк, не глядя на меня, будто записал свою речь на магнитофон, – пойдет Ни­кола, конечно».

Я права. Первый приказ военного совета: «Женщины и гражданские лица, прочь с дороги; начинается поход».

Сейчас он обращался прямо ко мне. «Сегодня приез­жает твоя кузина, так? Нужно быть там, или возникнут вопросы. Ты сможешь спуститься в отель и зарегистри­роваться… – Он взглянул на запястье. – Боже мой, никак не раньше, чем ко второму завтраку. Затем мо­жешь… Ну, забудь все и займись отпуском, который нарушил Лэмбис».

Я рассматривала его. Снова мы на том же месте. Маска дружеской улыбки, смазанной беспокойством, упрямый рот, осторожность… Все это значит: «Большое спасибо, а теперь, пожалуйста, уходи и держись подальше».