Лейтенант Габания четко исполнил приказ, наведя орудие на цель. Когда афганские позиции заволокло пеленой дыма, пыли и ослепительного огня, Виктор кивнул. Путь свободен. Маленковская группа, номер два, потекла со склонов, сминая ряды противника.

Как блохи с крысиного трупа, афганцы бросились врассыпную к противоположной стороне ущелья.

Через десять минут люди Виктора уже взбирались на скалы. Он карабкался вместе с ними, на ходу выстукивая позывные на переносной рации. Мягкие глухие взрывы сотрясали ночной воздух, когда топливные баки или случайно не разорвавшиеся снаряды перегревались в горящих грузовиках. Из ущелья, клубясь, поднимались черные столбы дыма.

— Тестов ранен, Сухов убит, — сказал ему Маленков, когда они выбрались из скал. — Петр и Николай несут тело.

Сухов? Этот парень — с его прибаутками, смехом, шуточками. Сердце Виктора сжалось. Я уже должен был привыкнуть к этому. Почему я не похож на этих чертовых афганцев, которые живут, чтобы драться? Почему с каждым разом мне все больнее? Сухов, Сухов…

Их вертолеты оторвались от земли и выстроились в одну линию, подобно черным демонам, моторы тарахтели так, что болели зубы. Машины парили в воздухе, пока группы взбирались на борт, потом взмыли вверх и устремились на север, к спасению.

Виктор втиснул свое потное тело в чрево вертолета и с наслаждением освободился от тяжелой амуниции.

Он высунул голову наружу и посмотрел на гребень горы, выискивая взглядом отставших, но никого не увидел.

— Поехали! — крикнул он, перекрывая шум мотора. Внизу оставалась мрачно освещенная земля, скалистая, пророчащая беду, обиталище призраков и демонов. В ущелье кружилась пыль, над головой дребезжали лопасти винтов… Дребезжали, скрипели, освежая в памяти пулеметный огонь той ночью далеко от Бараки. Афганистан не менялся, оставаясь ловушкой для человеческих душ. Для души Сухова, для его собственной души…

Виктор почувствовал, что вертолет развернулся: его отбросило вниз и назад; они летели в безопасное воздушное пространство Родины.