— Давай! — приказал он, поднимая руку.

И тут же вниз, прямо в скопление грузовиков, посыпались ракеты, оставляя за собой шлейф дыма. Белые вспышки огня сопровождались уханьем разрывов. Образовывая воронки, снаряды раскидали конвой в разные стороны. Мулы брыкались и дергались в конвульсиях, вопящие человеческие фигурки, натыкаясь друг на друга, бросились бежать из пылающей преисподней.

— Вперед! — крикнул Виктор в микрофон, прикрепленный к запястью.

С помощью подзорной трубы он мог видеть своих спецназовцев, которые сбегали вниз со скал. Слышался треск и приглушенные хлопки частых выстрелов.

Виктор вскинул глаза к небу. Он ненавидел эту войну. Он ненавидел Афганистан. Чего только не случалось здесь. Он раздраженно сплюнул в темноту. С самого начала Афганистан был поганой выгребной ямой. Будь проклят Брежнев — это он послал сюда войска. При Горбачеве русские солдаты ушли из Афганистана, но для узбеков это послужило сигналом к восстанию.

Ослепленные ракетной атакой, моджахеды опомнились и стали вяло отстреливаться, прячась за пылающими, как факелы, грузовиками. Вьючные животные издавали предсмертные вопли, а снайперы из спецназа косили афганцев одного за другим из своих ручных пулеметов.

Он снова взглянул на небо. До сих пор ни одного вражеского самолета, ни одного вертолета. Может быть, наши сразу же попали в радиопередатчик?

Группа номер три сомкнулась по периметру. Группа номер два, казалось, находится в зоне сплошного огня. Виктор изучал позицию. Афганцы устанавливали легкую артиллерию.

— Мика, сожги вон тот опрокинутый грузовичок, он мешает второй группе. Они оттуда ведут огонь.