"Да это же открытие! Вещество, которое само себя восстанавливает!" Коля достал чернильный карандаш и сделал на камне надпись: "Откр. № I", что означало - "Открытие номер один", и положил камень под кровать.

Планы всевозможных экспериментов с камнем роились у него в голове, но сегодня в шесть была консультация по химии, и нужно было спешить. Он взял тетрадку, замок, висевший на вешалке, но тут взглянул на свои брюки и ужаснулся. Он совсем забыл, что весь вымазался в глине. Пока он переодевался, пришла с работы Анфиса Тимофеевна и закричала прямо с порога:

- Ты где это пропадал? В такую грозу куда-то сбежал?

- Не сердитесь, тетя Фиса. И там, в кладовке, мои брюки, так вы их не трогайте. Я сам...

"И что это он натворил? - думала Анфиса Тимофеевна. - И где это он был, что так измазался? И туда же - я сам! "Сам! Сам!" Попробуй отчисти..."

Анфиса Тимофеевна вынесла брюки и куртку во двор, ножом отскребла с них глину. Потом растопила печь и повесила брюки на вьюшку. - сушиться. Сделав еще несколько неотложных дел, Анфиса Тимофеевна неожиданно натолкнулась на камень, лежащий под Колиной кроватью. Повернула его совкам с боку на бок, осмотрела со всех сторон и удовлетворенно сказала:

- Вот, Коля, какой молодец оказался! Я ж такой камень с месяц как ищу... Теперь я задам жару своей бочке!

Прошлую зиму Анфиса Тимофеевна провела без своей кислой капусты: не было подходящей бочки. Старые бочки, приобретенные еще во время войны, рассохлись, только зимой один знакомый, работавший на рыбокомбинате, достал там бочку, очень понравившуюся Анфисе Тимофеевне. Бочка была какая-то стройная, вся из дубовой, точно пригнанной клепки, с толстыми обручами. Один только недостаток был у нее - пахла рыбой.

"Ну что ж, - сказала Анфиса Тимофеевна сама себе, - рыбой пахнет? Вымоем!" - И война была объявлена.

Вначале Анфиса Тимофеевна вымыла бочку холодной водой, и запах как будто исчез. Вскоре, однако, он снова появился, но стал немного другим. Если до мытья бочка отдавала сельдью, то теперь она пахла как бы рыбой вообще.