- Сыростью пахнет... - сказала Анфиса Тимофеевна. - Сыростью... Вымоем!
Она выкатила бочку во двор, к ручью, только что сбросившему с себя зеленоватый ледок, и, надев резиновые сапоги, принялась натирать бочку песком, время от времени намыливая ее. Так она проработала несколько дней, когда уделяя этому делу полчаса, а когда и час. Было похоже, что рыбьи запахи, спрятанные в щелях, после оттирания песком вышли наружу. Бочка пахла все сильнее и сильнее.
Через ручей был перекинут железобетонный мост, и знакомые Анфисы Тимофеевны, проходя по нему, спрашивали:
- Тетя Фиса, это ты какую по счету бочку моешь? На что Анфиса Тимофеевна отвечала, что бочка-то одна, но вот попалась такая, с "чертовым" запахом. Некоторые, заинтересовавшись, спускались вниз, к ручью, нюхали и говорили:
- Да это же рыбий запах!
И, если особенно не спешили" давали какой-нибудь совет.
К концу недели Анфиса Тимофеевна располагала десятком советов и закаленным желанием уничтожить этот рыбий запах. Начала она с крапивы. Долго пришлось ей собирать перезимовавшие стебли крапивы. Она наломала их рукой в перчатке и сварила из них нечто вроде щей, которыми и залила бочку. После этой операции у бочки появился еще какой-то особый, "дикий" запах. Тогда Анфиса Тимофеевна перешла к смородиновому листу, найти который весной было совершенно невозможно, так как он опадал нацело зимой. После некоторых колебаний Авфиса Тимофеевна заменила смородиновый лист веточками с набухшими почками: найти их было проще - стоило только просунуть руку между планками соседского забора.
- Тетя Фиса, - говорил Коля, - плюньте на нее, на бочку эту!
- Что ты, всякое дело до конца доводить надо! - упрямо отвечала Анфиса Тимофеевна.
Затем последовали чай, щелок... Бочка была смазана подсолнечным маслом, выскреблена ножом, протерта железной сеткой. На этой неделе должен был состояться "последний бой", и Анфиса Тимофеевна готовилась бросить в него весь свой "арсенал": лавровый лист и крапива, ветки смородины и черный перец, недельный остаток заварки из чайника и хвойный экстракт...