Страшная догадка вдруг осенила меня.

— Как тебя зовут? — обратился я к белобрысому.

— Обер-лейтенант Вольфганг Шульц, — как на плацу отрапортовал блондин. — Восьмой авиакорпус четвертого воздушного флота.

Немчура до сих еще ничего не понимал. Для него люди вокруг говорили на немецком. Даже я лаял по-фрицевски. Его рассуждения о плене, о чернокожем офицере — все становилось объяснимо.

— Пиковый туз?

— Мы знакомы? — немец с удивлением посмотрел на меня.

— Да, немного, — сдерживать себя становилось все труднее.

— Не припомню вас, — блондин озадаченно сдвинул брови. — Нет, совсем не помню.

Стиснув зубы от нахлынувшей ярости, я сделал шаг к блондину так, что теперь нас разделяло всего полметра. Заговорил медленно:

— Старший лейтенант Красной Армии Кузнецов Егор Фомич. Пилот штурмовика Ил-2, с которым схлестнулся твой разукрашенный тузами «мессер».

Блондин в изумлении приоткрыл рот, осмысливая сказанное, затем отшатнулся, но недостаточно споро. Я резко выбросил правый кулак вперед, вложив в удар всю ненависть. Вольфганг не успел уклониться. Он упал навзничь, раскинув руки, а я кинулся на него и с остервенением вцепился пальцами в горло. Блондин захрипел, стараясь оторвать руки от своей шеи, но я сдавил еще сильнее, и лицо немца стало пунцовым, вены на лбу взбухли.

Если бы не подоспевшие гвардейцы, наверняка бы переломил Вольфгангу трахею. Нас растащили, но из рук не выпускали, держали крепко. Теперь мы стояли, испепеляя друг друга ненавидящими взглядами, готовые снова кинуться в драку. Немец сплюнул кровью себе под ноги, дернулся, пытаясь высвободиться из рук гвардейцев. Я лишь брезгливо усмехнулся:

— Хочешь еще, фриц?

Лицо Вольфганга исказилось гримасой бешенства, он снова попытался вырваться, но один из гвардейцев, не раздумывая, саданул ему ребром ладони по печени. Удар был не сильный, однако весьма чувствительный. Немец аж изогнулся от боли.