Воды нигде рядом не было, но я предположил, что, вероятно, после погрузки откроются некие шлюзы и бушующий поток вынесет нас в реку или в море. Меня даже посетила мысль, что перед нами современные подводные лодки. Очень уж «сигары» их напоминали. Иллюминаторов на катерах не имелось, но такие мелочи меня уже переставали удивлять. Я решил пока не морочить себе голову и довериться Броуди и Левину. Они явно знали, что делали.

— Грузимся! — скомандовал Броуди, пропуская на трап столпившихся людей нашей группы.

Командир гвардейцев подбежал к нему, поинтересовался:

— Советник, что с ротой охраны? Наши дальнейшие действия?

— Прикрывайте отход катеров! — Броуди старался не смотреть парню в глаза. — Вы сами знаете, как это важно.

Гвардеец молча кивнул, и, взглянув на Советника, я понял, насколько тяжело ему сейчас приходится. Парни оставались защищать наши задницы, и наверняка этот бой станет для них последним. Фактически Броуди сейчас разговаривал со смертником.

Советник протянул командиру гвардейцев руку, и тот крепко пожал ее. Им не надо было говорить друг другу что-либо, они и без того все прекрасно понимали, но Броуди все же сказал на прощание надломленным голосом:

— Я вышлю за вами спасательные катера. Надеюсь, они успеют подобрать вас.

Гвардеец козырнул и отправился отдавать последние указания своим парням. Похоже, он и сам не верил в обещанные Советником катера. Но он не скажет об этом остающимся с ним солдатам. На войне иногда приходится брать на себя тяжкое бремя лжи, чтобы у тех, кто сражается плечом к плечу с тобой, оставалась хоть малая толика надежды на спасение.

Провожая взглядом командира гвардейцев, я ступил на лестницу и тут же застыл, услышав над головой резкое скрежетание металла. Идущий за мной Вольфганг ткнулся мне в спину.

— Скорее, Егор! — нетерпеливо воскликнул Броуди, поторапливая меня взмахом руки.