Через некоторое время катер выскочил из горящего города, а затем взвился вверх за облака. Нас никто не преследовал.

Люди в салоне сидели, оцепенев от пережитого, только пилот продолжал полностью контролировать полет перед разделенным на квадратики окошек экраном панели управления. Он неустанно нажимал на сенсорные клавиши, сдвигая графики, переключая внимание с одного окошка на другое. Я не отрываясь завороженно глядел на малопонятные мне символы, вереницей проплывающие по экрану.

Айра Хоскис, сидевший рядом с застывшим, словно статуя, профессором Левиным, сдавленно кашлянул, вытащил из кармана платок и промокнул вспотевший лоб. Я перевел взгляд на Броуди. Вид у Советника был совершенно измотанный: темные круги под покрасневшими от недосыпа глазами, ввалившиеся щеки, резко проступившие морщины на сером, осунувшемся лице. Броуди, перехватив мой взгляд, провел рукой по подбородку. Пальцы его предательски дрожали.

— Олег, — Броуди тронул профессора за плечо.

Левин в изнеможении склонил голову на грудь и ладонями закрыл глаза.

— Неужели не удалось? — в отчаянии вырвалось у Броуди. Он не понимал, что означало поведение профессора. Взволнованно потряс его за плечо: — Олег! Что же ты молчишь?! У нас не получилось?

Профессор медленно оторвал руки от лица, поднял голову и спокойно посмотрел на Советника.

— Получилось, Дейв, — устало проговорил он. — Теперь они и без нас смогут осуществлять захват «новичков» в любом количестве.

Броуди облегченно вздохнул, лицо его стало удивительно спокойным.

— Хвала Всевышнему.

Он приник к «иллюминатору», посмотрел вниз:

— Океан…

Мы последовали его примеру. Далеко под нами переливалась лазурью безбрежная водная гладь.

— Теперь можно немного расслабиться, — тихо сказал Броуди и, заметив наши вопросительные взгляды, добавил: — Чужаки уничтожили весь океанский флот в первые же дни войны, поэтому теперь редко здесь появляются. Незачем им, с другими целями забот хватает.