Под Вологдой ночи в июле редко случаются такими звездными. Марево с озер и окрестных болот поднимается над лесом и висит до первых сентябрьских холодов. Только сегодня небо выдалось чистым, безумную черноту густо усыпало золото. Взгляд блуждал во вселенской бесконечности, и кружилась голова, то ли от двух стопок водки, то ли от сверкающих звездами далей.

Пристроив удилище на коряге, Лугин потянулся к садку возле камышей. Рыбы, почувствовав приближение руки, забились, зашлепали хвостами. Лунную дорожку разметала рябь.

- Серж, долго ты там? - окликнул его Климентьев, все еще сидевший на корточках у костра.

- Давай, Сереженька, уха остыла и... - дед Матвей, временами испытывавший огромную страсть к выпивке, покосился на початую бутылку. - В общем, не томи нас.

- Без меня не можете? - отозвался Лугин, перевязывая для большей надежности шнурок садка.

За камышами что-то хлюпнуло, и гладь озера снова пошла мелкой волной.

- Не, без тебя не можем, - категорически отверг Матвей Степанович. - Без тебя в горло не полезет.

- Ну это врешь ты, - усмехнулся Сергей и, ополоснув испачканные илом пальцы, встал. - Раньше еще как лезло, а теперь, видишь ли, миндалины набрякли.

Подойдя к месту пиршества, освещенному скудными языками костра, он хмуро оглядел накренившийся котелок, буханку хлеба, варварски разорванную на куски и походные стаканчики, из которых они с Денисом Климентьевым этим летом злоупотребляли трижды. Даже как-то сдуру шмаляли в них из ружья, расставив на пеньке. Попали со ста метров в один.

Под сросшимися бровями Лугина, сверкнул озорной огонек:

- А давай! - сказал Сергей, присаживаясь на пустую канистру. - Все равно клева не ждать.

Широким лезвием ножа он выложил немного тушенки на хлеб.