- За тебя, Сереженька. За тебя и Дениску. Чтобы вы не забывали старика. Почаще сюда к нам, в Рыбино...
- Теперь будем почаще, - отозвался Лугин, наклоняясь к столу. - До конца лета я как бы не у дел. И у Дениса есть время. Так что, Матвей Степанович, мы тебе еще наскучим. И соседей твоих достанем.
- Частых визитов обещать не могу, но в начале августа точно буду, - Климентьев лишь пригубил водку и вернулся к раскаленным углям, где шипели, исходили аппетитными ароматами грибы с молодой картошкой.
- Значит службе все - кирдык? - дед Матвей поднял осоловелый взгляд к Лугину. - Во флот ни под каким соусом не вернешься?
- Вернулся бы, Степанович, но кто ж меня возьмет. Такие вещи не прощаются, - Сергей поморщился и залпом проглотил водку. - Могли и посадить. Некоторые в этом направлении со всей натугой старались. Как ни странно звучит, низкий поклон нашему военному прокурору. Я вышел сухим из чертового шторма и ни о чем содеянном не жалею. Жалею только, что слабо в морду дал. Слишком ласково. Челюсть ему вправят на место, и останется он, как был подленькой корабельной крысой. Будет плавать по морям, дальше гадюшничать, а я вот теперь не мичман, а вяленая сельдь на берегу.
- Не останется он, Серж, - Климентьев, поворачивая шпажки над углями, мотнул головой. - Хотя он - старпом, не те сейчас времена, чтобы на такие проказы закрывали глаза. Сейчас, как по телевизору посмотришь, и генералов сажают. Торговать корабельным имуществом - это уже подрыв обороноспособности, по моему гражданскому мнению. Инцидент крайне серьезный. Наверняка разбирательства продолжаться, а там может, восторжествует истина, и тебя с извинениями назад на "Беркут". А - нет, к Пашке Сумятину в Новороссийск дорога всегда открыта.
- Как же ты, самого старпома подловил так хитро? - дед Матвей отмахнулся от досаждавших комаров.