Она распахнула глаза и сонно посмотрела на меня:

— Почему?

— У тебя слишком светлые волосы и слишком белая кожа. Вот моя бабушка была с материка, и это по мне заметно.

— Гм, совсем не заметно. А что касается дяди, то мы с ним не кровные родственники. Просто он был женат на старшей сестре моего отца. Она умерла.

— Извини.

— Да нет, ничего. Это было давно. — Рашель сладко зевнула и снова закрыла глаза. — Я её совсем не помню.

Когда мы подлетели к Бозе-драйв, она уже крепко спала. Я без труда нашёл нужный адрес и посадил флайер перед небольшим опрятным особняком с номером 118. На вид это было типичное жилище университетского преподавателя, приблизительно так я и представлял себе дом профессора Агаттияра.

Заглушив двигатель, я повернулся к Рашели и попытался разбудить её. Но безуспешно — на мои лёгкие похлопыванья по плечу она отвечала лишь невнятным бормотанием сквозь сон, а хорошенько встряхнуть её у меня как-то рука не поднималась.

После недолгих раздумий я выбрался из кабины и подошёл к дому. На мой звонок дверь открыла невысокая смуглая девушка лет двадцати пяти в длинном зелёном сари. У неё были чёрные как смоль волосы, собранные на затылке в узел, и немного резковатые, но в целом приятные черты лица.

— Здравствуйте, — сказал я, отвечая на её приветствие. — Профессор Агаттияр дома?

— Да, офицер. Пожалуйста, проходите. Он только что вернулся из университета, сейчас я его позову.

Она провела меня в холл и, попросив немного подождать, легко взбежала на второй этаж.

— Папа, — послышался сверху её голос. — Там к тебе пришли из полиции. Я ухмыльнулся. Моя лётная форма ни капельки не походила на полицейский мундир, но меня уже не впервые принимали за блюстителя порядка. Не знаю, в чём тут дело. Мой напарник Ахмад шутил, что у меня слишком суровое и неподкупное лицо, точно сошедшее с рекламного ролика полицейской академии.