– Да нет, ничего. Это было давно. – Рашель сладко зевнула и снова закрыла глаза. – Я ее совсем не помню.

Когда мы подлетели к Бозе-драйв, она уже крепко спала. Я без труда нашел нужный адрес и посадил флайер перед небольшим опрятным особняком с номером 118. На вид это было типичное жилище университетского преподавателя, приблизительно так я и представлял себе дом профессора Агаттияра.

Заглушив двигатель, я повернулся к Рашели и попытался разбудить ее. Но безуспешно – на мои легкие похлопывания по плечу она отвечала лишь невнятным бормотанием сквозь сон, а хорошенько встряхнуть ее у меня как-то рука не поднималась.

После недолгих раздумий я выбрался из кабины и подошел к дому. На мой звонок дверь открыла невысокая смуглая девушка лет двадцати пяти в длинном зеленом сари. У нее были черные как смоль волосы, собранные на затылке в узел, и немного резковатые, но в целом приятные черты лица.

– Здравствуйте, – сказал я, отвечая на ее приветствие. – Профессор Агаттияр дома?

– Да, офицер. Пожалуйста, проходите. Он только что вернулся из университета, сейчас я его позову.

Она провела меня в холл и, попросив немного подождать, легко взбежала на второй этаж.

– Папа, – послышался сверху ее голос. – Там к тебе пришли из полиции.

Я ухмыльнулся. Моя летная форма ни капельки не походила на полицейский мундир, но меня уже не впервые принимали за блюстителя порядка. Не знаю, б чем тут дело. Мой напарник Ахмад шутил, что у меня слишком суровое и неподкупное лицо, точно сошедшее с рекламного ролика полицейской академии.

Вскоре ко мне спустился профессор Агаттияр. Он оказался пожилым мужчиной, уже давно перешагнувшим шестидесятилетний рубеж, но по-прежнему сохранявшим хорошую физическую форму. Был он среднего роста, коренастого телосложения, с такими же черными, как у дочери, волосами и густой с проседью бородой.

– Моя дочь обозналась, – сказал он, когда мы поздоровались. – Вы не из полиции, вы летчик. Чем могу быть полезен?