- Садитесь, доктор Редер, - вежливо произнес он. - Что вы можете рассказать нам о мистере Фландерсе?

Я пододвинул стул, сел и кратко изложил им все, что мне было известно. Я старался быть предельно откровенным, признавшись, что происходящее озадачило меня. Когда я завершил свой отчет, Шеф прочистил горло и поглядел на остальных.

- Я только хотел бы добавить, - ненавязчивым тоном произнес он, - что не вижу нужды в том, чтобы привлечь еще кого-либо для медицинских консультаций. - Он откашлялся. - Доктор Редер, по моему мнению, один из лучших специалистов в Соединенных Штатах, и никто из вас не мог бы не признать, что пригласить кого-либо извне совершенно невозможно.

Он перевел взгляд на меня.

- Существует ли хоть минимальный шанс, что к мистеру Фландерсу возвратится память и в ближайшие несколько дней он сможет говорить? спросил он прямо. - Я могу сказать вам, доктор, что случай с Фландерсом следует толковать в более широком значении. Если вам удастся вернуть ему память и возможность говорить, может быть, удастся предотвратить гигантскую военную катастрофу. Это важнее, чем здоровье Фландерса.

Последняя фраза мне не понравилась. Как она не пришлась бы по вкусу любому другому врачу. В то же время я сознавал, что Шеф сказал именно то, что он хотел сказать. Холодная война, в которой с переменным успехом участвовала Америка в продолжении последних двадцати двух лет, последнее время несколько потеплела, что привело к сокращению военных расходов. Главные солдаты в этой войне не были одеты в мундиры и не таскали с собой базуки и минометы; подобно Фландерсу, они плели и распутывали нити интриг. Фландерс отнюдь не был пешкой в этой игре; в тайной иерархии его ранг соответствовал по крайней мере армейскому званию бригадного генерала, если бы существовал способ установить это. Я понимал, насколько отчаянным должно быть положение.