Она была так же удивлена случившимся, как и он, растерялась и, оправляя перед зеркалом волосы, сказала только:

— Тома принесет вам кофе.

Тома звали боя. Для Тимара это был просто еще один негр. Жозеф прожил в Африке слишком мало, чтобы отличать чернокожих одного от другого.

Когда час спустя он сошел вниз, хозяйка сидела за стойкой бара и что-то вязала из шелка яркого розового цвета. В выражении ее лица не было ничего, напоминающего об их недавней близости, неистовой и грубой.

Она была спокойна, безмятежна. И, как всегда, улыбалась.

— В котором часу вы завтракаете?

Тимар не знал даже ее имени. Он был очень возбужден. В нем сохранилось воспоминание о теплоте ее тела и в особенности ощущение нежной кожи, не очень упругой и все же соблазнительной. Маленькая негритянка принесла рыбу. Хозяйка, не произнося ни слова, отобрала лучшую и бросила в корзину несколько монет.

Из погреба показалась голова мужа хозяйки, а затем все его тело, могучее, но больное. Это был колосс с вялыми движениями, брезгливой гримасой на губах и желчным взглядом.

— Вы давно здесь?

И Тимар покраснел, как идиот!

Так продолжалось три дня. Но она больше не приходила утром в его комнату. Лежа на кровати, он слышал, как она ходит взад и вперед по залу, дает распоряжения Тома, покупает провизию у негров.

От зари и до ночи он видел ее все в том же черном шелковом платье, под которым — он теперь знал — она ничего не носила, и эта подробность часто так волновала его, что ему приходилось отводить взгляд.

В городе ему нечего било делать. Почти весь день он проводил в отеле, пил что попало, просматривал газеты трехнедельной давности или играл сам с собой на бильярде.

Она вязала или обслуживала посетителей, на минуту облокотившихся о прилавок. Муж возился со своим пивом и своими бутылками, расставлял столики и время от времени требовал, чтобы Тимар пересел в другой угол. Для этого человека Тимар был просто мешавшим ему предметом.