Девушка как будто ничего не заметила.

- Интересно, почему одни только чокнутые летают к звездам, - продолжала она.

Потому что только они способны справиться с одиночеством, да и то лишь на какое-то время, чуть не сказал Хаббард. Но вместо этого спросил:

- А что вы с ними делаете, если их никто не покупает?

- С кем, с птицами? Ну, берут бумажный мешок, накачивают туда немного природного газа... совсем немного... а потом...

- Сколько она стоит?

- Вы про хромую?

- Да.

- Значит, вы вивисектор, да?.. Шесть девяносто пять, и еще семнадцать пятьдесят за клетку.

- Я ее беру, - сказал Хаббард.

Нести клетку было неудобно, чехол то и дело сползал, и всякий раз куиджи издавал громкий писк - в аэробусе, а потом и на улице предместья все оборачивались и пялили глаза, и Хаббард чувствовал себя дурак дураком.

Он надеялся проскользнуть в дом и подняться к себе в комнату так, чтобы сестра не углядела его покупку. Напрасная надежда. От Элис ничего не скроешь.

- Ну-ка, на что это ты выбросил свои денежки? - вопросила она, появляясь в прихожей в ту самую минуту, как он переступил порог.

Хаббард покорно обернулся и ответил:

- Это птица куиджи.

- Птица куиджи!

На лице Элис появилось то самое выражение, которое он уже давно определил как настырно-воинственное с оттенком огорчения: она раздула ноздри, поджала губы и втянула щеки. Сорвала чехол и острым глазом впилась в клетку.

- Ну, как вам это понравится? - воскликнула она. - Да еще хромая!

- Но ведь это не чудовище какое-нибудь, - сказал Хаббард. - Просто птица. Совсем маленькая пичуга. Ей не нужно много места, и я позабочусь, чтобы она никому не мешала.

Элис смерила его долгим ледяным взглядом.

- Да уж постарайся! - процедила она. - Прямо не представляю, как к этому отнесется Джек. - Она круто повернулась и пошла прочь. - Ужин в шесть, - бросила она через плечо.