Избытком милосердия я не страдаю. И не готов, забыв про все на свете, броситься на выручку первого встречного. Но были два обстоятельства, заставляющие меня в данной ситуации поступить именно так, а не иначе.

Первое, это такой вроде бы пустячок, что старик говорил по-русски. Понятно, что с образованием Конфедерации, тем более, с расселением человечества по другим планетам, национально-государственные образования утратили смысл. Но никакая Конфедерация с глобализацией не могли ничего сделать с такой вещью, как язык. Вроде бы мелочь, вроде бы просто набор слов, который привычен для рта и уха, но… заменить сотни человеческих языков одним оказалось проблемой посложнее, чем заставить наши космические корабли мгновенно перепрыгивать со звезды на звезду, сохраняя при этом в живых находящихся внутри людей. В разные времена на небосклоне появлялась то одна, то другая великая держава, пытающаяся навязывать остальному человечеству свое — хоть в идеологии, хоть в моде, хоть в языке. Увы, международный статус языков, получаемый таким образом, не переживал кончины породившей его великой державы. Несколько терминов — вот, что оставалось от них от всех, начиная с латыни и кончая инглишем. Про попытки договориться о каком-то компромиссном, синтетическом языке, я уже молчу. История просто не сохранила имена тех людей, что занимались подобной дребеденью. Так, что национальные языки пережили и объединение человечества под властью одного правительства, и интернациональные космические экипажи; переживут и межзвездную экспансию. Просто, перебираясь на постоянное место жительства в другой город или, даже на новую колонию, каждый человек предпочитает селиться рядом с теми, кто говорит с ним на одном языке. То, есть, немец с большей охотой будет жить по соседству с немцами, китаец — с китайцами, ну, а русский — с русскими. И люди, по привычке, инстинктивно, оказавшись на чужбине, всегда тянутся к своим историческим соотечественникам. Даром, что родились на разных планетах. И я не мог остаться равнодушным, услышав зов о помощи на родном для меня языке.