— И что? — спросил я.

— Что-что, жена и раньше меня за дурня и неудачника держала. А как увидела, на что все бабки пошли — так вообще психанула и на развод подала. Не стала ничего у меня отсуживать — и на том спасибо. Дочку вот жалко, дочка с ней осталась. А щас уж выросла, уж втянулась в эту карусель, где все крутятся и каждый от другого откусить норовит. Сегодня ты откусил, завтра у тебя откусили, а город в конце все переварит. И откушенное, и тех, кто кусал… Ну, ладно, че встал? Я-то старый, разболтался, одиноко мне. А ты…

* * *

Синтетические напитки, даже бренды с многовековой историей, типа «колы» — моча беременной козы по сравнению с результатом заварки местной травы в кипятке. Так называемым чаем. Мы с Егором Борисовичем выпили по три кружки, сидя за столиком на террасе. Когда сидишь вот так в тиши, нарушаемой лишь пением птиц да жужжанием насекомых, как-то забывается, что где-то рядом идет непримиримая борьба за существование, уносящая жизней больше, чем любой военный конфликт людей. И, уж тем более, не вспоминаешь о сезоне охоты на тебя. Охоты, коим занимаются представители твоего же биологического вида.

Если после спасения старика и короткой схватки с падальщиками, у меня были хоть малейшие сомнения, то, утолив жажду горячим чаем, я понял — нечего и думать о продолжении пути. Башка свинцовая, ноги едва держат, а рукам вообще в лом шевелиться.

— Эх, да ты давно не спал, сынок, — понял мое состояние Егор Борисович, — ты в мансарду поднимись, я для своей дочки сделал. Да и я, посплю, пожалуй. Проклятое дерево, из-за него уснуть не мог.