О том, чтобы удирать на такой большой и беззащитной махине от юрких патрульных корабликов, не могло быть и речи. Равиль и два его подельника сдались и не особо отпирались под следствием. Пилот мой получил пару лет, из них отсидел полтора, выйдя досрочно за примерное поведение, но главное — уголовно-пиратскую романтику с него как ветром сдуло. После того случая решил он взяться за ум, работать легально, а пиратство выкинул из головы. Вымел, что называется, поганой метлой. Одного не учел Равиль — что граница между легальной и нелегальной работой не столь отчетлива, особенно, если это работа в космосе. Там, где нормальному человеку не место. Так, что нет ничего удивительного в том, что вновь, в этот раз не по своей воле, и без всякого романтического настроя, этот бедняга вновь оказался замешан в мероприятии, которое Уголовным Кодексом квалифицируется как пиратство. Отсюда и формулировка «рецидив».

— Хорошо, хорошо, — пробормотал я, запоминая номера блоков и камер, где содержались мои подчиненные, — а теперь, пожалуйста, сотри эти данные.

— В смысле? — вылупился на меня админ.

— Сотри «Дело «Варяга». Из памяти. Что непонятно?

— А разве так можно?

— Как сказать, — я достал бластер, — если тебе дорога твоя шкура — все можно. А если нет…

— Стоять, ни с места! Руки вверх! — раздался у меня за спиной крик сразу трех голосов. Я повернул голову, увидев в дверях двух полицейских с парализаторами наготове. Третий, тоже с парализатором, был в штатском, я узнал его. Это у него я позаимствовал форму.

— Ребята, — произнес я почти ласково, — но вы же понимаете. У вас парализаторы, у меня бластеры…

— Заткнись! — срываясь на визг, крикнул полицейский в штатском. Видимо, похищение формы его очень обидело.

— Парализатор не убивает, — спокойно объяснил мне его коллега, — однако, если тебе, обездвиженному и беспомощному, еще и врезать как следует, мало не покажется. Так, что, лапы вверх и медленно поворачивайся.