Не знаю, что больше двигало врагом — отчаяние оттого, что он никак не может справиться со мной, или надежда, что, уж теперь-то мне кердык. Немного осталось. Потому, что последовал ответный огонь — ракетами, а также из уцелевшей лазерной батареи. Интенсивность его была куда меньше, чем вначале боя, однако, было ясно, что противник мой сдаваться не намерен. Как и я.

— Боеприпасы заканчиваются, — сообщил флегматично бортовой компьютер, а затем, без промежуточных стадий, буквально заверещал, — повреждено 90 % корабля! Дальнейшая эксплуатация опасна для жизни!

Что ж, согласен. Только, смотря, для чьей жизни. Ну, держись, неведомый враг! Сейчас ты поймешь, что значит, сражаться с кем-то, кому уже нечего терять. Пальцы мои буквально забегали по кнопкам, словно муравьи, мой корабль… то, что совсем недавно было кораблем, а сейчас, по данным бортового компьютера, просто раздолбанная посудина, держащаяся на честном слове… Эта посудина сливала остатки своего богатства, с уверенностью, что они не пропадут даром. Освещение в кабине было отрублено, энергии хватало лишь на то, чтоб не превратить «Крошку» в летающий гроб. Но освещения и не требовалось — благодаря фейерверку, устроенному мной напоследок из имеющихся боезарядов.

Мы с «Крошкой» пережили вражеский дестроер на пару секунд. Но и этого хватило, чтобы увидеть последнюю вспышку и облако осколков.

* * *

— Уфф! — выдохнул я, освобождаясь от сенсоров тренажера, всех этих проводков, имитировавших для меня только что пять моих чувств. Нет, все-таки, крутое оборудование у нас, в Академии. Полный эффект присутствия. Возможно, кто-то, слабонервный, даже мог по-настоящему умереть, будь он на моем месте.

— Идиот! Дебил недоношенный! Палено с глазами и сучком вместо носа! — капитан Ляхов, преподаватель по основам боевых действий в условиях космоса, и просто могучий мужик с густыми рыжими усами, как обычно, не стеснялся в выражениях. Судя по его тону, он мной слегка недоволен. Будь Ляхов недоволен сильно… я бы при всем желании не мог воспроизвести многие его фразочки.