— То есть?… — начал было я.

— Ты не сдал мой предмет, — сказал он как отрезал, — вопросы?

— Почему — не сдал? — задал я наивный, и по большому счету, риторический вопрос. Ибо, я успел усвоить, что, если Ляхов говорит «не сдал» — значит не сдал, — я же победил.

— По-бе-дил, — медленно, по слогам, презрительным тоном передразнил он меня, — победил он, видите ли. Видал я таких победителей! Да ты и минуты не протянул. А если бы второй корабль появился? Да он бы тебя одним махом раздербанил, как сидорову козу. Хрен ли ты, Орлов, когда корабль был поврежден на семьдесят процентов, на рожон полез? Ты че, мою лекцию прогулял, где я таким как ты, особо одаренным, втолковывал, что?…

— …нахождение в воздухе или в космическом пространстве корабля, поврежденного более, чем на семьдесят процентов, чревато боком, — процитировал я дословно.

— Молодец, Орлов! — обрадованный Ляхов похлопал меня по плечу, — а ай-кью-то твой прогрессирует на глазах. Советую, чтобы к пятнице твой интеллект поумнел настолько, чтобы ты мог пересдать. Это твой последний шанс, Орлов. Не то, пинком под зад из Академии. Будешь потом мамочке плакаться.

— Это что, так важно? — черт за язык дернул.

— Важно — что? — Ляхов нахмурился.

— Предмет ваш для профессии космонавта. Вы только не обижайтесь, пожалуйста. Подумайте объективно, неужели нам так важно уметь сражаться в космосе? Ведь, насколько я знаю, Конфедерация ни с кем не воюет. Более того, я слышал, даже ученые говорили, что вероятность встретить конкурирующую цивилизацию в этой части галактики…

— А ты уверен? — усмехнулся препод, — не насчет чужих, хрен с ними. Насчет того, кто с кем воюет и не воюет?