Я, возможно, рассказываю о своей тетке слишком цинично, тем более, после всего того, что она для меня сделала, но по-другому не получается. Так вот, в один прекрасный вечер тетя накормила меня сладким клубничным вареньем и объявила, что через два дня отправляет меня в "зимний санаторий".

Так я и попал в "школу дураков", как тогда говорили, сокращенно - ШД. В первый же день моего пребывания в ШД я узнал от товарищей по палате и по классу, что это никакой не "санаторий", а Саласпилс - детский концлагерь, - но мне еще повезло, потому что концлагерь этот не простой, а образцово-показательный. Теперь-то я понимаю, что мне действительно повезло... Не знаю, конечно, как в других подобных заведениях, но в нашем "Саласпилсе" было просто как в раю: оценок на занятиях не ставили, а после занятий укладывали спать, кормили полдником со сладкими ватрушками, водили кататься на лыжах или учили выпиливать лобзиком и выжигать по дереву (до сих пор не могу забыть пьянящего аромата жженой фанеры) и на ночь читали вслух с продолжением "Волшебника изумрудного города", а по выходным показывали фильмы про "Армию Трясогузки", "Неуловимых мстителей" и других героических детей. А еще помню - сейчас этого наверняка нет - кормили нас как на убой, и мне приходилось прятать недоеденные куски мяса в карман, потому что проверяли, кто сколько съел. (Кажется, у меня ностальгия по сумасшествию застойных времен!). Правда, эта идиллия часто нарушалась приглушенными воплями из отделения для буйных детей, но самих буйных я никогда не видел, потому что все отделения были надежно разделены непроницаемыми перегородками.

Но главное было в том, что в ШД я не чувствовал себя дебилом, потому что никто не обращал внимания на мою арифметическую странность. Все ограничивалось тем, что учителя ласково называли меня "Лобачевским", а приятели - "Пятачком" (от слова "пять"). В общем, чувствовал я там себя вполне спокойно: никто не дразнил меня "недоумком" и не отбирал фантики или еще какие-то детские сокровища.