Дард обнаружил, что кивает.

– Ну, хорошо. – Лотта пожала плечами. – Я дам вам знать, если они придут снова. Но помни: ты должен заботиться о Десси!

– Я позабочусь о Десси. – Он протянул ружье, и она взяла его, а потом снова указала на пакет.

– Дай ей это. Постараюсь принести еще, может, сегодня ночью. Если они подумают, что вы бежали, приведут из города собак. И если так… – Она переступила с ноги на ногу в снегу. Прислонила ружье к стволу дерева и расстегнула свое пальто. Руки, неуклюжие в перчатках, развернули новый вязаный шарф. Лотта бросила его девочке.

– Надень это, – приказала она тоном матери или старшей сестры. – Я бы отдала свое пальто, но могут заметить. – Она снова взяла ружье. – А теперь я отнесу ружье на место; может, тогда вас не станут искать.

Дард, лишившийся речи, смотрел, как она уходит по тропе. Он по-прежнему не понимал причины ее поступков. Неужели она действительно вернет ружье в амбар? Как она может, зная правду?… И почему?

Он наклонился, обертывая шарфом голову и плечи Десси. Почему-то дочь Фолли хочет помочь им, а он уже начал понимать, что очень нуждается в помощи. В пакете, который оставила Лотта, еда, такая, какую он уже несколько лет не видел: настоящий хлеб, толстые ломти хлеба с маслом, и большой кусок жирной свинины. Десси отказалась есть, если он тоже не поест, и он наслаждался едой, так отличающейся от их обычной жалкой пищи. Покончив с едой, он задал вопрос, который преследовал его с самого начала удивительного поведения Лотты.

– Ты хорошо знаешь Лотту, Десси?

Девочка облизала жирные губы, подобрала крошки.

– Лотта часто приходила.

– Но я не видел ее с… – Он замолчал: не хотелось вспоминать о смерти Кати.

– Она приходила ко мне в поле, и мы разговаривали. Мне кажется, она боялась тебя – и папы. А мне всегда приносила что-нибудь вкусное. Говорила, что хочет подарить мне платье, розовое платье. Мне очень хочется иметь розовое платье, Дарди. А Лотта мне нравится. Она хорошая. Хорошая внутри.