- Это из-за ночных линз, - почти виновато сказал Феликс. - А вы и в самом деле так считаете?

- В самом деле, - сказал Матти. - Это чисто человеческое: сначала живность всю перебьем, потом начинаем заповедники устраивать. Да вы на Землю посмотрите! Что от джунглей Амазонки осталось? А от полесских болот? Тоже мне покорители природы. Все-то нам мешает. Муравьи с тараканами мешают, муха це-це мешает, тигр уссурийский - и тот помешал! Но ведь это он в тайге живет, а мы в этой тайге лишь гости!

- Я с вами вполне согласен, - тихо сказал Феликс.

- А я не согласен! - громогласно сказал Пеньков. - Пусть вы скорбите о завядших цветах и убитых монстрах, но ведь надо смотреть правде в глаза! Все, что мешает человеческому движению вперед, должно уйти в небытие. Раз нам мешают на Марсе пиявки, то они должны уступить свое место человеку. Кто-то из нас лишний, и лично я думаю, что это - они!

Белый вдруг сказал с резкой досадой:

- Ты, Володька, вообще полутонов не знаешь. Либо они, либо мы. Но я согласен с ребятами. Нельзя же жить, как на Диком Западе, - чуть что, из кольтов палить! Ну что мы за тридцать лет о пиявках узнали? Да ничего мы о них не узнали, кроме того, что внутреннее строение трупов изучили и выяснили, за счет чего они летают и каким образом пищу переваривают! А ведь это чужая жизнь, Вовка! Понимаешь, чужая! Быстро мы к необычному привыкаем. И решения принимаем удивительные. Раз ты травоядный безопасный, вроде мимикродона, значит, живи, а если ты хищник и нас начинаешь за мимикродонов принимать, то - извини, нет тебе места рядом с человеком, опасен ты, братец, для человеческого общества.

Сергей махнул рукой и повернулся к Рыбкину:

- Еще кофе будешь, Феликс?

Рыбкин посмотрел на часы.

- Мне уже пора, - тихо сказал он и выжидательно посмотрел на Сергея. Пеньков и Матти деликатно отвели взгляды.

- Да выходила она на связь, выходила, - сжалившись, сказал Белый. - Через две недели с "Джорджем Вашингтоном" прилетает. Тебе привет передавала.