О гибели Юрковского и Крутикова на Марсе объявили в тот же самый день, когда они погибли. Многие плакали. Юрковского на Марсе любили, да и сам Рыбкин жалел о смерти Юрковского очень долго. Конечно, Владимир Сергеевич был немножечко позер и фанфарон, никто его, к примеру, не заставлял лезть вслед за пиявками в подземный город Чужих. И у кольца Сатурна никак нельзя было терять осторожность. Но, положа руку на сердце, пусть каждый скажет, что он сам без греха. Смелость Владимира Сергеевича искупала все его недостатки. Узнав о гибели Юрковского, Феликс ощутил тоску.

Тогда Рыбкину казалось, что со смертью Крутикова и Юрковского был подведен итог целой космической эпохе, которую создали вошедшие в легенды Ермаков, Быков, Дауге, Крутиков, Юрковский, Бахтанджан, Гарди, Кяхов, Соммерсет - да невозможно было перечислить всех героев той поры, когда сам Феликс еще учился в Магнитогорском интернате.

Легенда о людях, покоривших Урановую Голконду, потрясла Феликса настолько, что он раз и навсегда определил для себя свою дальнейшую судьбу и шел к цели, не обращая внимания на людские насмешки и ухабы судьбы.

Разумеется, Рыбкина всегда интересовало, что все-таки нашли в кольце Сатурна вошедшие в легенды планетолог и космический штурман. Это что-то должно было быть очень значительным, чтобы солидные и умные мужики, забыв осторожность, полезли в смертельно опасное кольцо. Возможно, что эта находка была связана с марсианскими спутниками и городом Чужих. Скорее так, ведь Юрковский ясно сказал про шанс, который им выпал. Ладно, рано или поздно следопытам все равно придется пройти по следам первопроходцев.