--Но, хозяин, ты же сам сказал, что это первый в мире...

--Неважно, что я сказал, болван. Пора подготовить тебе жеребца.

Гибкие перепончатые пальцы Слот-Амока зашевелились, выполняя хитроумные пассы заклинания, ведомого лишь ему одному. Глот сжался, ужаснувшись тем зловещим силам, которые великий колдун столь небрежно вызывал. Заклубилось облачко дыма, завоняло тунцом, и на каменный пол шлепнулась тридцатифутовая летучая рыба.

Глот сглотнул.

--Хозяин, ты уверен...

--Быстрее, дурак!---гаркнул Слот-Амок, снова швыряя миску со смертоносным пудингом на вспотевшие ладони своего друга.---Дареной рыбе в хлебало не смотрят. Залезай на нее, пока она не сдохла, и лети в "Похотливую вдову".

Кондом продолжал накачивался пивом, когда в таверну скользнул Глот с перекошенным от испуга лицом. Летучая рыба, уже издыхающая, осталась на улице. Кондом поднял на него осоловелые глаза.

--Эй,---сказал он,---а у тебя знакомая рожа. Ты, случаем, не друг?

--Он самый.

--Тогда выпей пива.

Пока троянец допивал очередную кружку, Глот затолкал смертоносную ношу ему под стул, потом быстро осушил свою посудину и тут же шмыгнул на улицу. Но там его поджидал жестокий удар судьбы---летучую рыбину уже покрыл шевелящийся ковер изголодавшихся портовых котов. Отчаянно вскрикнув, он рванул по улице, возвращаясь в логово Слот-Амока.

Вскоре после его бегства Кондом обнаружил миску с пудингом.

--Чтоб меня разорвало!---воскликнул он.---Наверное, сами боги послали мне этот подарок!

И тут же, безо всякой задней мысли (и даже без передней), он залпом выпил всю миску. Удовлетворенно выдохнув, он откинулся на спинку и уже поднес к губам следующую кружку с пивом, но тут зловещий замысел Слот-Амока сработал. Сливовый пудинг взорвался.

За время плавания на "Расточительной" Кондом приобрел железный желудок (если точнее, то выиграл его в кости).