За ворот нательной одежды бежала теплая струйка. Дмитрий лег на живот - Должно быть содрал кожу, подумал он, выжидая, когда остановится кровотечение. Впервые мелькнула мысль, что скорее всего ему уже не выбраться на поверхность. Но он так устал, что эта догадка почти не произвела впечатления. Страх пришел позже, когда отдышавшись, он вдруг подумал: "Что будет с мамой, если я не вернусь?" Держась за стену, Дмитрий встал и, пошатываясь двинулся дальше. - Без фонаря даже лучше, - успокаивал он себя, - свечения стен достаточно, чтобы не натыкаться на выступы и обходить провалы. По крайней мере не так заметно, как тают последние капли энергозапаса. Временами ему начинало казаться, что неизвестный, который долго водил его по лавуриновым норам, знал глубинное царство не больше его самого. Но юноша гнал от себя эти мысли. Рассуждения о безвыходности положения были "непродуктивны": они отнимали последние шансы. Он должен был двигаться от команды к команде, точно от вехи к вехе. Гипотеза "вех" казалась ему остроумной: надо было только представить себе, что в разных точках пещеры установлены маломощные передатчики, каждый из которых передавал определенную команду. - Я должен вырваться! - говорил себе юноша. - Я должен сделать это во имя тех, кто не вернулся! Коридор все круче шел вверх и Дмитрию хотелось верить, что этот путь приближает его к поверхности. Он уже не шел, а взбирался по груде острых камней. Светящиеся фороцидовые прожилки постепенно тускнели, что свидетельствовало о повышении окружающей температуры. Планетолог рвался вперед, убеждая себя, что он - на пути к спасению. Видимость становилась все хуже, а камни, по которым можно было подниматься, как по ступеням, попадались все реже. Теперь, чтобы не скатиться вниз, приходилось нащупывать удобные для опоры выступы. Обломок породы, выскользнув из-под ноги, защелкал по склону. Юноша едва успел перегруппироваться, нащупать другую опору. Только сейчас до него дошло, что в пылу "гонки с пещерой" он не заметил, как нора перешла в вертикальную шахту.