Исправная ранцевая система может в течение месяца обеспечивать жизнедеятельность человека в скафандре. А теперь на табло "остаток жизнересурсов" значилось сорок часов. - Пора выбираться, - сказал себе юноша, встал и сделал несколько шагов по обкатанным валунам. И опять зазвенел колокольчик. Тонкой нитью вплелись позывные в грохот стихии. Дикторский голос сказал: "Ступай вдоль стены к обрыву... Будь внимателен". Юноша выпрямился и ударился шлемом о каменный свод: стена была рядом. Цепляясь за выступы, он приближался к страшному месту, где жидкость устремлялась в провал. Свет фонаря не проходил уже сквозь туман из мельчайших брызг, и планетолог наощупь двигался внутри светового облака, пока не почувствовал под ногой пустоту. "Куда дальше", подумал Дмитрий и снова услышал в ответ нежный звон. Интерпретатор сказал: "А теперь осторожно спускайся". Прижимаясь к стене, юноша встал на колени, лег затем на живот, свесил ноги с обрыва и, нащупав опору, начал спускаться, подумал: "Со стороны я наверно похож на безумного паучка, гонимого исследовательскими побуждениями в кастрюлю с кипящим бульоном". Планетолог старался не думать о том, что с ним будет, если он потеряет опору. Но спуск продолжался недолго. На узкой площадке, где он оказался, можно было перевести дух. Но и здесь, следом за звонкой волной позывных, прозвучала команда: "Ложись и двигайся дальше ползком..." Приглядевшись, Дмитрий увидел, что площадка переходила в узкий карниз, заворачивавший под самый обрыв под своды из камнепада и струй лавуриновой кислоты. Выполняя команду, юноша двинулся дальше ползком, прижимаясь к стене и ежесекундно ожидая удара шального обломка. Стоило ему поднять голову и протянуть руку вправо и он в миг превратился бы в составную часть массы, с ревом проносившейся сквозь туман. Скоро ему начало казаться, что, ползая здесь, он напрасно расходует силы и жизнересурсы. Он чувствовал себя подопытной крысой в головоломном лабиринте, где неведомый разум выносил над ним приговор. У планетолога был свой секрет - маленькое заклинание, которому он научился еще от отца: "Все будет хорошо! Все будет хорошо! Со мной не может произойти ничего плохого!" - эти слова поднимали дух.