- Да, я когда-то видел такой свисток, - подтвердил доктор.

- Конечно, есть звуки и еще более высокие, выше, чем у этого свистка! На самом деле это вибрации, но я привык называть их звуками. Разумеется, вы тоже не мо-жете их услышать. Есть и еще более высокие, еще и еще бесконечная последовательность звуков... Миллион колебаний в секунду... и так далее, насколько хватит чи-сел. Это значит - бесконечность... вечность... за пределы звезд...

С каждой минутой Клаузнер все больше оживлялся. Он был тщедушным, нервным, его руки находились в не-престанном движении, большая голова склонялась к лево му плечу, словно у него но хватало сил держать ее прямо. Лицо его было безбородое, бледное, почти белое, он носил очки в железной оправе. Выцветшие серые глаза смотре-ли озадачивающе, отрешенно. Это был слабый, жалкий человечек, блеклая человеческая моль. И вдруг она забила крылышками и ожила. Доктор, глядя в это странное блед-ное лицо, в выцветшие серые глаза, почувствовал в этом чудаке что-то неизмеримо чуждое, словно дух его витал где-то очень далеко от тела.

Доктор ждал. Клаузнер вздохнул и крепко стиснул руки.

- Мне кажется, - продолжал он теперь уже гораздо свободнее, - что вокруг нас существует целый мир звуков, которые мы не можем слышать. Возможно, там, в неуло-вимо высоких сферах, раздается музыка, полная изыскан-ных гармонических созвучий и страшных, режущих ухо диссонансов. Музыка столь могучая, что свела бы пас с ума, если бы мы только могли ее услышать. А может быть, там нет ничего...

Доктор все еще стоял, держась за ручку двери.

- Вот как, - произнес он. - Так вы хотите это прове-рить?

- Не так давно, - продолжал Клаузнер, - я построил простой прибор, доказывающий, что существует множест-во не слышимых нами звуков. Частенько я наблюдал, как стрелка прибора отмечает в воздухе звуковые колебания, в то время как я сам не слышал ничего. Это именно те звуки, которые я мечтаю услышать. Хочу узнать, откуда они и кто или что их издает.