Миссис Микер решила, что Эдвард Йегер ей определенно не нравится.

Мало того, что он дерзко ведет себя с ней, он еще и нелоялен по отношению к своему клиенту.

– Сожалею, – сказала она, – но “Казуарина” не продается. Не знаю, с чего вы решили, что я готова с ней расстаться.

– Ах, полно, полно, миссис Микер, – игриво заговорил Йегер. – Ваши обстоятельства ни для кого не секрет. Зачем же отказываться, если есть возможность получить хорошую сумму?

– Затем, что это мой дом. Поэтому, если вы не против...

Она проводила его до аллеи, где стояла его машина, и, когда он уехал, осталась стоять там, обозревая свои владения. Окна всюду были разбиты и заделаны фанерой, с крыш обвалилась черепица, штукатурка на стенах потрескалась и облупилась, дорожки и аллеи заросли буйной зеленью. Крыша здания, в котором находился плавательный бассейн, давно рухнула. Дверь гаража, где когда-то стояло полдюжины автомобилей, косо висела на петлях, обнажая унылую пустоту внутри.

Всякому проходящему по Коллинз-авеню, подумала миссис Микер, это место должно показаться заброшенным. Но это не так. Это ее дом, и он останется ее домом.

Однако вскоре она узнала, что Эдвард Йегер – не тот человек, который легко отступает. Он появился в доме через неделю, когда они с Полли сидели за послеобеденной партией в крибидж, и принес с собой слишком сильное искушение.

– Я говорил с мистером Августом, – сказал он, – и когда он узнал, что вы не хотите назвать цену поместья, то решил предложить такую, от которой вы не можете себе позволить отказаться. Сто тысяч долларов. Йегер держал под мышкой кожаный портфель. Теперь он положил его на стол и с сияющей уверенностью раскрыл его. – Наличными.

При виде упакованных банкнотов Полли удивленно открыла рот. Миссис Микер от этого зрелища стало как-то не по себе.