— Слышь, шеф, переключи на сто три и восемь, а? — трогаю я за рукав водителя маршрутки.

— Валяй, — не отрывая сосредоточенного взгляда от дороги, отзывается он.

Я играю разбитыми кнопками на потертой магнитоле, и вскоре из колонок раздаётся незатейливая мелодия.

Выжидаю с минуту, словно невзначай оборачиваюсь. Сидит, конечно, сидит — куда же он денется? Смотрит на унылый осенний пейзаж. Нахмуренный лоб постепенно разглаживается… Повезло ему — именно в его имя я ткнул наугад в длинном списке тех, кому сегодня был нужен.

— Останови на следующей.

Я выпрыгиваю на мокрый асфальт пасмурной улицы, провожаю взглядом фыркнувшую бензиновым облачком "Газель".

Вот я и озвучил ещё один кадр из чьей-то жизни.

Ох уж это поколение, выросшее на голливудских фильмах! Не мыслят себе грустных размышлений без рока, напряженного ожидания без брегбита, а любовных объяснений без блюза.

Когда ты учишься жизни только по кино, неудивительно, что трогательное признание возлюбленного без серенады под окном отдает фальшью, а горькая утрата без меланхоличного Баха — подделкой… Настоящие эмоции по сравнению с усиленными саундтрэком кадрами кажутся бедными и бледными; без директора картины, запускающего продуманную музыку к соответствующим моментам в ленте их жизни, людям не хватает остроты переживаний и полноты чувств.

Людям нужны звукорежиссёры.

Окно второго этажа облупившейся "хрущевки" распахнуто настежь; я сижу в неприметной "хонде" с опущенными стёклами и слушаю напряженный обмен упрёками. Точнее, слышу я только одну сторону:

— Ты же мне обещал! Ты же говорил!..

Олег, молоденький звукооператор, отданный мне "на воспитание", шёпотом спрашивает:

— Пора?

Новенький, еще недавно на работе, пока не научился чувствовать подходящий момент.