За одним из столов, рядом со сценой, сидела компания молодых парней, богатых деньгами родителей, пьяных разливным коньяком. Воображавших себя повидавшими кое-что в жизни.

— Слышь, пацан, прикольная песня, — пошатываясь, приподнялся один из них и протянул свернутую купюру. — Сыграй-ка еще разок.

Олег был прилежным учеником, из него вышел бы хороший звукорежиссёр. Он помнил, он твердо знал, что мелодию нельзя проиграть во второй раз, в неположенном кадре — она может оказать самое пагубное воздействие на ситуацию.

Он даже не провоцировал их. Просто покачал головой в ответ, отказывая.

Короткое и бурное выяснение вопроса, кто, кого и насколько уважает, завершил выкидной нож в грудь.

Олег был не первым звукооператором, которого я учил нашему делу. Но его нелепая смерть, смерть "при исполнении", что-то сдвинула во мне…

У них ни у кого не оставалось шанса: ни у присяжных, ни у прокурора, ни у судьи. Они все прослушали мелодии, которые я выбрал для них. Вердикт — виновен. Срок — пожизненно.

Но мне было мало.

Я стал преследовать семью убийцы: стоял в машине у дома его родителей и из вечера в вечер позволял одному и тому же заунывному мотиву проникать в их окна… Его отец спился, а мать приняла снотворное.

На работе я уже давно не появлялся. Да, нас и так мало, на всех не хватает. Но после случившегося я не могу… не имею права называть себя звукорежиссёром…

Я знаю, ты меня не слушаешь. Мне это и не надо. Мне просто надо было кому-то рассказать. О том, почему так получилось. О том, что я сожалею. О том, что я больше никогда… никогда…

Видишь, впереди мост? Там состав чуть притормаживает. Как раз успею. Сразу из поезда — вниз…