– Хочешь конфету, девочка? Конфета вкусная. Возьми, не бойся. Протяни ручку.

Крылья петух прячет за спиной. Элен знает, что куриные крылья не могут ничего держать, но слышит, как позади петуха тихо сходятся и расходятся лезвия ножниц.

Георг приложил ухо к двери, послушал, нахмурился.

– Поторопимся. Вскрывай дверь, быстро и тихо, я беру Кококлокля, ты прикрываешь и успокаиваешь ребенка.

Щелкнул замок, и полицейские вбежали в квартиру. Картина, представшая перед их глазами, очень Мари не понравилась. Трехголовый петух стоял на кресле, подавшись вперед и протягивая съежившейся на диване девочке конфету.

– Полиция, урод! – рявкнул инструктор, выхватывая мешок.

– Ага! – закричала девочка.

Петух глянул вбок, отпрянул, уронил конфету, дернулся к полке, но Георг лихо закинул туда проблесковый полицейский маячок. Мари бросилась к дивану и крепко обхватила девочку.

«Прикрыть ребенка, – вспомнила она указание начальника, – и успокоить».

Успокоить ребенка действительно не помешало бы. Ребенок радостно вопил, подпрыгивал на диване и, похоже, собирался броситься на ужас и поколотить его розовым плюшевым слоном.

– Ну тихо, ребенок, тихо. Тебя как зовут?

– Элен! Бейте его! Бейте! По головам его! Голову ему оторвите! Отрежьте ему ножки!

«А, ладно, – решила Мари, – пусть беспокоится. Она это заслужила».

Тем временем Георг, наступая на пятившегося Кококлокля, загнал его в угол между телевизором и сервантом. Кошмар уперся спиной в стену, двумя крайними головами зыркнул налево-направо, и поник всеми тремя гребешками. Инструктор раскрыл мешок.

– Сам полезай, – сказал он. – Некогда мне тут с тобой…

Фрррр! Кококлокль гигантским колибри пронесся между ног Георга и заметался по комнате. Полицейский не растерялся и заметался следом. Мари еле успела уклониться от столкновения с погоней, вскочив на диван. Девушка усадила Элен рядом, и они принялись подбадривать охотника за петухами криками: «Слева заходите!», «Вправо уходит!» и «Голову ему оторви, голову ему оторви, голову ему оторви!».