Лейтенант переложил отвертку в другую руку и пожал левым плечом. Инфрамет не поддавался.

– Только откуда у нас погромщики? – продолжила философствовать Мари. – Да еще целая толпа?

Лейтенант передернул плечами. Его гораздо больше занимали конструктивные особенности чудо-оружия.

– Я поняла! У нас потому и нет погромщиков, что есть инфраметы.

– Раз ты такая понятливая, – сказал О., – вот тебе тест на смекалку. Как правильно чистить индивидуальный инфрамет?

Командир протянул Мари цилиндр и встал рядом с видом человека, который сам-то все знает, но хочет посмотреть, на что способен подчиненный. Для убедительности лейтенант даже включил на наручных часах секундомер.

Мари взяла кусок ветоши, протерла поверхность цилиндра и положила инфрамет на стол.

О. похлопал глазами.

– Хм… – сказал он. – Действительно, чисто.

– Секундомер выключите, – попросила Мари, – а то вдруг в норматив не уложусь.

– Слово «норматив» мне что-то напоминает, – сказал лейтенант. – Почему-то столовую. Почему бы это?

Курсантка протянула дневник. О. зашуршал серыми страницами:

– …Засекречено, засекречено, засекречено… Все в порядке… Постой-ка! – лейтенант провел носом непосредственно над страницей. – А я, что, уже подписал? А когда я успел?

– А это секрет, – сказала Мари.

Единственный Городской Изолятор (ЕГИ) стоял в самом видном месте столицы. Он предназначался для граждан, совершивших незначительные правонарушения, а также преступников, значительность правонарушений которых еще предстояло выяснить. По замыслу властей, этот предбанник настоящей тюрьмы должен постоянно напоминать потенциальным преступникам о том, что их ждет, если что.

И действительно, в криминальной среде попасть в ЕГИ – словно мелкая сошка! на глазах всего города! – считалось позором. Поэтому уголовники были готовы пойти на любое злодеяние, лишь бы угодить в тюрьму напрямую, минуя изолятор. Тюрьма же располагалась в таком укромном уголке, что законопослушные горожане даже не подозревали о ее существовании.