– Бить будет, – сказала третья.

– Стажер Мари, – сказал инструктор, игнорируя кудахтанье кошмара, – приступайте к допросу.

Мари быстренько пролистала в уме страницы конспекта.

– Где зарыл труп? – рявкнула она сразу в три клюва. – Отвечай, быстро!

Кококлокль синхронно икнул.

– Ко-ко-какой труп? Куд-куд-куда зарыл?

– Вопросы здесь задаю я! – продолжала наступать Мари.

– Ого! – остановил ее Георг. – Неожиданно. Но преждевременно.

Девушка перелистала мысленный конспект к началу.

– Извините, я страницей ошиблась. Фамилия, имя, год рождения?

– Кококлокль, – сообщил петух. – Фамилии нет. Года рождения не помню. А в чем, собственно, дело, гражданка?

Мари пожалела, что вернулась к правильному началу допроса. Хохлатый ужас явно собирался наглеть. Поэтому она снова пролистала конспект – далеко вперед, и гаркнула:

– Где орудие преступления?

От неожиданности тот стукнулся головами.

– Какое орудие какого преступления? Не было ни того, ни другого!

–А ножницы? Которыми ты девочку пугал?

– Девочка все перепутала! Какие такие ножницы? Никаких таких ножниц! Это Я шутил! Перышками так – чик-чик!

Кококлокль пощелкал перьями, демонстрируя их похожесть на ножницы.

– Звук очень похож, – похвастался он, – и цвет. Неудивительно, что ребенок перепутал. А я просто шутил! Чик-чик!

Мари ловко вставила протокол допроса между щелкающими перьями. Кококлокль не успел среагировать, и на пол посыпалась мелкая бумажная стружка.

– Очень похоже, – оценил Георг.

– Так и запишем, – курсантка выдернула из петуха-шредера остаток протокола. – Орудие преступления обнаружено… но еще не изъято. Непорядок.

Кококлокль поспешно спрятал крылья за спину, чуть подумал – и сел на них.

– Видишь, к чему приводит упрямство? – сказал инструктор. – Хорошо еще, я здесь. Если она по моему недосмотру останется с тобой наедине, я тебе не позавидую. Глупо завидовать куриному бульону.