- Там водятся проволоки, - с тихой убежденностью проговорила она.

- Проволока, - слегка оторопев, машинально поправил Горин. - "Проволок" нет, так не говорят...

- Есть, - взгляд синих, как земное небо, глаз девочки был тверд и серьезен. - Туда не надо ходить. Просто вы не знаете.

- А остальные знают?

- Мы, дети, знаем.

- Хорошо, хорошо, - согласился Горин, не зная, что и думать. - И как же они выглядят... эти "проволоки"?

- Змейки такие, - коротко вздохнув, девочка повела в воздухе пальцем. Тоненькие и прыгучие...

- А, понятно...

Горин отвернулся, чтобы скрыть улыбку, и посмотрел на пологий, в проплешинах, бугор. На ногах девочки, как он заметил, не было никакой обувки, а это значило многое: дикая местность считается окончательно обжитой тогда, когда ребенок может всюду разгуливать босиком. И змей на этой планете не было. А вот обрывки проволоки тут вполне могли быть, в траве могли скрываться их петли, а чем это не силок для резвой детской ноги? "Здесь водятся проволоки..." Какой точный, если вдуматься, образ!

- Так взрослые, ты говоришь, ничего не знают?

- Не-а, - она досадливо взмахнула рукой. - Я говорила, и Тошка подтвердил, они не поверили.

- Понятно...

"Вот пакость, - рассердился он. - Первая опасность, с которой дети сталкиваются на чужой - чужой! - планете, исходит от... Носом бы ткнуть сюда всех кое-какеров! Мордой бы их в эти самые кучи!"

Однако что происходит?

Он смотрел на девочку, девочку-стебелек, босоногую фантазерку с исцарапанными, как в ее возрасте положено, коленками, и в нем нарастала тревога. Как это понимать? Мир всюду становится таким благоустроенным, что крохотный огрех освоения уже видится чудовищным пятном, но это бы ладно! дети пугаются каких-то проволочных петель, боятся уже невесть чего. Кем же они тогда вырастут?! А ведь все шло, как надо: главное - забота о человеке, тем более о детях, добро, безопасность, свобода, тут достигнут, казалось, немыслимый прежде прогресс... Вот чем, выходит, все оборачивается!