- Что ты? Они красивые.

- Ну и пусть! Значит, так... Прошлым летом, когда мы здесь играли, проволоки были обычные...

- Подожди, давай уточним. Откуда они там? Почему? Какие?

- А всякие. Тут до нас скуфер работал, и починочная станция была.

- Так, так...

- Этой весной, как пригрело, гляжу, шмыгают в траве. Те, не из железа которые, потолще...

- Ну, ну?

- Тошка их стал ловить. А одна ка-ак прыгнет, ка-ак даст! Прямо в глаз стукнула.

- В глаз?!

- Ага... Только на глазу линза была. У Тошки зрение недальнозоркое, их для исправления поставили, она и слетела, а глазу совсем ничего...

Должно быть, выражение лица Горина напугало девочку.

- Нет, правда! - воскликнула она поспешно. - Честное слово, все обошлось ревом, нам потому и не поверили...

- Совсем?!

- Ну... - пальцами ног она смущенно ковырнула землю. - Папа ходил, смотрел. Только проволоки скрытные, а взрослое все поверху смотрят, а меня папа не взял... Ну, Тошку отругали, что линзу потерял, и меня, что в таком месте играли, еще врач приходил, мама с ним течет моих фантазий советовалась, лекарство давали... Ну и все.

Последние слова дались ей нехотя, она отвела взгляд, смотрела мимо Горина даже с каким-то равнодушием на лице, словно то, о чем они говорили, уже не касалось ее. Горин слушал, не зная, как быть. Никакой Кант не задавал ему столь сложной задачи. То есть объяснение, конечно, было, даже не одно, но что толку! Понятно, родители знали девочку лучше, очевидно, они были правы во всем, нельзя же верить в очевидную дичь, и если бы не его, Горина, проклятая привычка к всеохватности и всепроверке...

- Ладно, - он откашлялся, чтобы выжрать время и наконец решиться. - Вот пакость! Кстати, кто, кроме вас, сюда еще заглядывает?

- Никто, - сказала она чуть удивленно. - Ребят я предупредила, а взрослые сюда и так не ходят, зачем!

Действительно, зачем! Праздный вопрос! Мы сами избегаем тех мест, где вот так похозяйничали. Только дети снует повсюду, только они везде находят что-то привлекательное и создают свой, отдельный от взрослых, мир.