У Форестера на лбу выступили капли пота, он облизнул пересохшие губы, руки, лежавшие на коленях, вздрагивали. Команда ждала.

— Это было бы замечательно, — сказал капитан.

— Так за чем же дело стало?

— Но, — вздохнул Форестер, — мы должны выполнить задание. Люди вложили столько средств в наш полет. Наш долг — вернуться.

Форестер встал. Все сидели на земле, будто не слышали его слов.

— Эх, а ночь как хороша! — промолвил Кэстлер. Они снова обвели взором мягкие холмы, деревья и реки, разбегавшиеся во все стороны.

— Пошли, — с трудом проговорил Форестер.

— Капитан…

— Пошли, — повторил он.

Ракета взмыла в небо. Глядя вниз, Форестер видел каждую долину, каждое крошечное озерцо.

— Надо было остаться, — сказал Кэстлер.

— Да, я знаю.

— Еще не поздно вернуться.

— Боюсь, что поздно, — Форестер наладил телескоп. — Ну-ка, взгляните вниз.

Лик планеты неузнаваемо изменился. На ее поверхности появились тигры, динозавры, мамонты… Вулканы извергали огненную лаву, циклоны и ураганы в дикой ярости носились над равнинами.

— Да, эта планета — настоящая женщина, — сказал Форестер. — Ожидая миллионы лет гостей, она готовилась, прихорашивалась. Она выложила нам все лучшее. Когда Чэттертон с нею грубо обошелся, предупреждала его несколько раз, и, когда он попытался лишить ее красоты, она уничтожила его. Она, как и каждая женщина, хотела, чтобы ее любили ради нее самой, а не ради богатства. И теперь, после того как она предложила все, что могла, а мы повернулись к ней спиной, она оскорблена и унижена. Она позволила нам уйти, но мы никогда не сможем вернуться. Она встретит нас вот этим…

Он показал Кэстлеру на циклоны и бушующие моря.

— Капитан, — произнес Кэстлер.

— Да.