Мы всякого ожидали, но это было чуточку слишком. Перебор. Димка, по-моему, просто проглотил язык, я весь напрягся и уже был готов бежать за наручниками, чтобы тут же и вязать этих куртизанок, стиснув зубы и закрыв глаза. Только Кеша Моськин рассудительно и мудро произнес:

– Многовато что-то. Для одного вечера – многовато.

– Ой, ребята! – Люба растерянно оглянулась на подружек. – А иначе мы не успеем. Мы же только на две ночи к вам, а завтра еще лекция запланирована по половой культуре и по истории эротического искусства…

И вдруг брюнетка Вера хлопнула себя ладонью по лбу. Жест прямо скажем, далеко не эротический.

– Так это «Парус коммунизма»?! – выдохнула она, как пассажир, проснувшийся на своей станции, когда поезд уже трогается и отходит. – Елки зеленые!

Она торопливо извлекла откуда-то многократно сложенную командировку и сверилась со штампами. Мы-то ведь ничего ей не ответили – так и сидели как пришибленные, в рот воды набрав. Только Кеша с нескрываемым ужасом выдавил из себя:

– Что, перепутали корабль?!

– Н-нет, то есть да. Перепутали, но к вам мы тоже должны, только не сегодня, и программа другая… Или как раз сегодня? Девочки, кто помнит, я что-то совсем запуталась…

В этот момент мы окончательно перестали понимать происходящее.

– Так это, значит, доперестроечный корабль?! – непонятно вопросила Надя сильно дрожащим голосом. И трудно было сказать наверняка, отчего он дрожит – от страха или от радости.

– Вот именно, – сурово произнесла Вера. – Сверхдальний рейс. Старт – четыре года назад по земному календарю. Правильно я говорю, ребята?

И они все трое как-то неправдоподобно сконфузились и чуть ли не прикрываться начали своими развратными тряпками, словно оказались вдруг на людной улице или – того хуже – в каком-нибудь пуританском чопорном колледже.