Тряхнув головой, де Толль отправился к лифтам.

Велька все-таки не утерпел и заглянул в зал ожидания. Дама никуда не делась. Она читала газету, по-прежнему держа ее за верхний край листа. Мальчишка мысленно дорисовал блондинке еще две руки. Картинка обрела завершенность: с четырьмя руками именно так газеты и читают.

«Ну и черт с ней, – разозлился он. – Что мне, больше всех надо? Вот повзрывает тут все, будут знать!»

За окном таяло облачко-бублик с оплывшей квадратной дырой посередине. Это от гравикабины, сердито подумал Велька. Когда луч прокалывает облако, след остается надолго. Понастроили ерунды всякой: вон облаку по-человечески пролететь не дадут!

Закинув рюкзак на плечо, мальчишка вышел на платформу. Вокзал парил в небесной синеве, и его тень качалась далеко внизу. Виттенберг отсюда открывался во всей красе. Уступами он спускался в долину; на горизонте выгибали спины кошки-сопки, искрами колола глаза река Таня. Вельке ужасно захотелось вниз – в беззаботную теплынь, в запахи луврской сирени и шум речных теплоходиков.

Интересно, а чего или кого ждет шпионка? Наверное, связного. Кто-то приедет за ней по трансконтинентальному пути.

Кто же?

«Я только гляну, откуда первый поезд и все, – успокоил себя Велька. – А дожидаться связного не стану. Что я, дурак, что ли?» С этими мыслями он двинулся к расписанию.

Там его ждал сюрприз.

На бетонном поребрике, на самом краю аэрожелоба, загорала девчонка. Велькиных лет, худенькая, с торчащими лопатками. Белое в горохах платье она кинула под себя, оставшись в красном купальнике. Из-под соломенной шляпки выбивался темно-рыжий локон; на щиколотке белел старый шрам. Девчонка читала, не замечая ничего вокруг. Даже того, что спина ее, икры и бедра покрылись багровыми полосами.

«Сгорит, дуреха, – мелькнула сочувственная мысль. – Будет ночью маяться… Предупредить надо».

Вот только как?.. На Вельку напала робость. Девчонки – они такие: проще с кинкаром разговаривать или прэта. Ляпнешь что-нибудь, потом сам не рад будешь.